психология, психотерапия, психиатрия, педагогика московский психологический журнал
 
психология,  в началоВ начало
сайта
Главная страница сайта
Тематический каталог
Авторский каталог
Каталог публикаций "Московской Психотерапевтической Академии"
Каталог интернет - публикаций по психологии
Психологический словарь
Ссылки
Доска объявлений
К нашим читателям
Психологическая помощь
e-mail: office@mospsy.ru

психология, форумыПсихологические
форумы

Психологический форум Собчик Людмилы Николаевны
Форум по психолингвистике Белянина Валерия Павловича
Консультации профессора Белянина В.П.

статьи по психологииСодержание
номера 7
Обложка номера
Психология индивидуальности и практика психодиагностики
Вербальный фрустрационный тест. Л.Собчик
Социальная психология
Идеобалипситер. А.Сосланд
Психотерапия
Пациентам о психотерапии. С.Белорусов.
Как отличить профессионального психотерапевта от шарлатана. Игумен Евмений
О поводах для обращения к психотерапевту. Игумен Евмений
Православная психология и психотерапия
Задачи пастыря и задачи психотерапевта. Игумен Евмений
Основные принципы пастырскй психологии и психотерапии. Игумен Евмений
Наше понимание Пастырской Психологии и Психотерапии. Игумен Евмений
Пастырское душепопечение и современная психотерапия. Пути интеграции. Игумен Евмений
Детская и педагогическая психология
Лесная школа. Коррекционные сказки. М.Панфилова
Вместе с ребенком против растяпства
Как привить ребенку любовь к чтению
Общая психология
Фактор стресса. А.Пономаренко
Существуют ли критерии нормальности. Игумен Евмений.
Психология здоровья
НЛП и здоровье. А. Пономаренко
Ответственность и болезнь. Игумен Евмений.
Что такое невроз. Игумен Евмений.
Психология взаимоотношений полов
Таинство венчания - брачный завет. Игумен Евмений.
Практика мотивации и управления персоналом
Возможный план работы в комплексе мероприятий по организационному развитию/коррекции деятельности организаций. С.Ликанов, А.Левицкий.
Возможные подходы к работе по развитию ТОП-менеджеров. С.Ликанов, А.Левицкий.
Психология в оргконсультировании. С.Ликанов.
Принципы эффективной системы компенсаций. В.Жданов
Программа оптимизации системы мотивации персонала. В.Жданов
Рекомендуемая литература по мотивации персонала. В.Жданов
Система мотивации. Техническое задание. В.Жданов




Московский психологический журнал. №7
Идеобалипситер. А.И.Сосланд

Сосланд Александр Иосифович

В 1980 г. окончил 2-й Московский медицинский институт.
В 1985 окончил клиническую ординатуру по психотерапии РМАПО.
Кандидат психологических наук. Член Европейской Ассоциации Психотерапии.
Доцент кафедры мировой психотерапии факультета психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета.
Практический опыт консультирования и преподавания - 20 лет.
Чтение спецкурсов и ведение тренингов: Учебный центр практической психологии "Катарсис", Психологический ф-т МГУ, Академия практической психологии при психологическом ф-те МГУ, Институт психологии и педагогики, Московский гештальт-институт, Восточно-Европейский гештальт-институт, компания "Бизнеслэнд". Участник международных конгрессов и конференций.

Публикации:
Ряд статей и переводов опубликован в научной печати, в т.ч. за рубежом.
Неоднократные выступления в электронных СМИ - телепередачи "До и после", "Гордон" и на радио. Многочисленные публикации на тему "Харизматическое влияние", в т.ч. в центральной прессе.

Автор книги "Фундаментальная структура психотерапевтического метода или как создать свою школу в психотерапии" (М., 1999).

В рамках профессиональной деятельности является автором и ведущим следующих обучающих программ:
- харизматический тренинг;
- дифференцированный тренинг лидерства.

Этим текстом мы хотим ввести в оборот несколько интересных концептов. Они связаны между собой определенной дискурсивной стратегией - описывают некие реалии и, по замыслу автора, могут обладать определенной привлекательностью. Мы всерьез полагаем, что они помогут прояснить многое из того, что относится к жизни психотерапевтического сообщества. Важным соображением здесь является то, что сообщества, о которых пойдет здесь речь, обслуживают некое желание. Их существование и функционирование обеспечено весьма интенсивной мотивацией. Другая интенция данного текста - встроить жизнь психотерапевтического сообщества в более широкий контекст.

Идеология и идеобаллия.

Концепт "идеология" является столь привлекательным, что разговор о ней приходится начинать с обзора, объединяющего в себе различное понимание этого дела. Вот что мы читаем в тексте А. Зорина :

" …английский марксист Терри Иглтон открывает свою книгу перечнем из шестнадцати определений идеологии, почти наугад извлеченных из работ последних лет и столь же произвольно оборванным. Список этот достаточно показателен, чтобы его привести:

а) процесс производства значений, знаков и ценностей в общественной жизни;
б) корпус идей, характеризующий определенную социальную группу или класс;
в) идеи, способствующие легитимации господствующего политического порядка;
г) ложные идеи, способствующие легитимации господствующего политического порядка;
д) систематически искажаемая коммуникация;
е) то, что позволяет субъекту принять определенную точку зрения;
ж) мыслительные формы, мотивированные социальными интересами;
з) конструирование идентичности;
и) социально необходимые заблуждения;
к) сочетание дискурса и власти;
л) среда, в которой социально активные субъекты осмысляют мир;
м) набор убеждений, программирующих социальное действие;
н) семиотическое завершение;
о) необходимая среда, в которой индивиды проживают свои отношения с социальными структурами;
п) процесс, благодаря которому социальные отношения предстают в качестве естественной реальности"
                       (Зорин А., 1998).

Когда заходит речь об идеологии вообще и в частности, то, мы сталкиваемся с одним и тем же противоречием: речь идет о дискурсе, отражающем определенные интересы, в то время как путь к реализации этих интересов намечен недостаточно.

Ясно, что без такого компонента, как экспансия, идеология теряет свой смысл. Она, собственно, создана для того, чтобы распространяться. Не дело идеологии и тех, кого она объединяет, пребывать в пассивном состоянии. Идеология является не только интеллектуальным построением, но и энергетическим импульсом. Она не замкнута в пространстве изолированного индивида, но существует в интерперсональном диалогическом режиме.

Мы убеждены, что необходим концепт, который объединил бы и производство идеологии, и ее распространение в единый процесс.

Итак, идеобаллия (idea - др. греч. общее свойство, идея, начало, основание, принцип, ballo - др. греч. бросать, кидать, метать) - деятельность, объединяющая в себе производство идеи и ее распространение в коммуникативном пространстве.

Мы полагаем, что идеобаллия как род деятельности обеспечена соответствующей мотивацией. Эта мотивация фундирована весьма основательно. Ясно, что всякий стремится легитимировать свои склонности, преференции, действия. Всякий склонен включить их в крупномасштабный экзистенциальный контекст. Всякий желает рекрутировать в пространство своей идеологии еще кого-нибудь. Так что, страсть создавать идеологии вполне психологически понятное дело. Таким образом создается повод для гратификации целого ряда потребностей.

И вот нам, соответственно, идеобаллическая мотивация (далее ИМ). Она определяется именно единством производства идеи и ее распространения, начиная от "мелкомасштабных" индивидуальных принципов вплоть до крупномасштабных идеологий вкупе с желанием распространять эту идеологию. Ясно, что эти два процесса связаны друг с другом неразрывно. Легитимация любой идеи ставит ее в положение некоего правила, которое годится как минимум более чем только для одного автора идеи (или ее транслятора).

Мы расширяем идеобаллию за пределы традиционного социологически ориентированного понятия идеологии (см. вышеприведенные определения), связывая ее отчасти и с психологическим дискурсом.

У Ж. Бодрийара мы читаем: "…соблазн представляет господство над символической вселенной, в то время как власть - всего лишь господство над реальной" (Бодрийар Ж., 2000, с.36). Ясно, что это противопоставление в значительной степени искусственное, и что власть над реальным и символическим постоянно пересекаются, взаимодействуют, перетекают друг в друга. Обсуждаемый здесь концепт, собственно и есть нечто такое, что связывает эти две вселенные - символическую и реальную - воедино.

Как уже сказано, ИМ реализуется в стремлении личности включить Другого в пространство собственной идеологии, а лучше всего - других, причем количество этих Других в идеале стремится к большим числам. Сразу ясно, что ИМ состоит из трех основных моментов: производство идеологии, распространение ее в пространстве, рекрутирование максимального количества последователей этой идеологии. Мы уверены, что ведем речь об весьма распространенном феномене, существующем в социальном пространстве повсеместно.

Конечно, всякий идеобаллический проект - это проект властный. Есть две возможности развить этот тезис. Можно сделать упор на содержательную часть идеологии, а можно - на экспансионистскую. Вместо того, чтобы заниматься непродуктивным анализом, что чему предшествует, идея ли властному стремлению или наоборот, мы предпочли синтетический теоретический ход, объединив обе части этого процесса в одном "зонтичном" концепте. Зонтичный концепт, как ясно из названия, объединяет разрозненные положения, формируя из них более сложное и богатое образование с серьезным объяснительным потенциалом.

Пространственная структура идеобаллического движения носит своего рода центробежный характер. Двигаясь от некоего экзистенциального центра к периферии, идеобаллия стремится к расширению своих границ. При этом существование границ необходимо, ибо ими отделяется пространство одной идеологии от другой, враждебной, или же конкурентной.

Уровни функционирования.

Существует несколько уровней функционирования идеобаллии. В первую очередь - это уровень индивидуальный, т. е. набор правил и принципов, которыми тот или иной человек руководствуется в жизни. То, что идеология может быть ограничена всего лишь одним индивидом, разумеется, при ближайшем рассмотрении оказывается иллюзией. Невозможно представить себе, чтобы человек, формулирующий некую систему идей и принципов добровольно, так сказать, в здравом уме и твердой памяти, предназначал ее лишь для себя одного. Речь в этом - печальном, по правде сказать, случае, - идет или о том, что идеология слишком маргинальна, или, что по каким-то иным соображениям ее невозможно предложить другим.

Другой уровень - микросоциальный. Идеология может ограничиваться пространством малой группы - семьи, школьного класса или уличной банды. Здесь важно то, что пространство функционирования идеологии заранее ограничено и не допускает возможности расширения. Этот уровень, что и говорить, тоже невелик, достойный производитель идеологии в его пространстве просто задохнется.

И, наконец, макросоциальный уровень. Идеологии большого стиля, функционирующие на этом уровне широко известны и, собственно, должны были бы стать предметом изучения "идеологологии", науки по исследованию идеологии, которая конечно существует уже давно, и, конечно, и долго томится, ожидая, кто бы ей дал, наконец, достойное имя, и сформировал бы вразумительный концептуальный аппарат.

ИМ лежит в основе множества гуманитарных практик. Однако это производство не является универсальным для всех гуманитарных наук. ИМ лежит в основе гуманитарии, связанной с экзистенциальными факторами, социальными, личностными и т.п. ИМ в небольшой степени реализуется в академической психологии, но очень сильно в психотерапии. ИМ мало реализуется в лингвистике, но очень сильно в философии. Недостаточно реализуется в естественных науках, но очень сильно - в религии.

Короче говоря, идеобаллия не касается сферы технических средств, но встроена в дискурс больших экзистенциальных целей. Очень плохо обстоит дело с реализацией ИМ Понятно, что идеобаллия не производит просто научные теории. Основное в ней это формирование смыслов и ценностей для возможной идеологической паствы.

Вот как пишет М. Мамардашвили с соавторами относительно позиции философа: "Классическим философским учениям была в той или иной степени свойственна просветительская, миссионерская установка. Их автор чувствовал себя монопольным обладателем истинных очевидностей, которые он должен был донести до неразвитой, ограниченной массы, погруженной в мирские тревоги и заботы". (Мамардашвили, с. 57).

Распространение идеологии предполагает существование тех, кто ей пока что не охвачен. Собственно, идеобаллия не может рассматриваться только как синхронический феномен, это - процесс со своей динамикой и направленностью. Речь идет о процессе, протяженном во времени со своими этапами, фазами и пр.

Идеобаллия легитимирована некими вызовами. Идеология не существует ради себя самой. Можно предположить, что ИМ ищет вызовы, для того, чтобы поддержать собственное существование. Речь тут может идти даже о своего рода идеобаллической паранойе. Ну и конечно, под теорию отыскиваются практики, которые ее сохраняют и расширяют.

Пространственная структура идеобаллического движения носит, так сказать, центробежный характер. Двигаясь от некоего экзистенциального центра к периферии, идеобаллия стремится к разрыву границы, отделяющей внутреннее пространство личности от внешнего.
ИМ можно разделить на более мелкие, идеобаллические субмотивации.

Удовлетворение их может выглядеть следующим образом:
- узаконить собственные склонности и преференции
- занять позицию
- высказать свое отношение к чему бы то ни было
- продемонстрировать себя
- получить признание в этом качестве
- победить противника
- создать пространство безопасного существования своей идеологии.

Идеологофобия.

Взаимоотношения индивида с идеологией могут носить различный характер. По отношению к ней автор и транслятор могут находиться на различных дистанциях и в разных позициях, при этом так или иначе безусловно идентифицируя себя с нею, полностью или частично.

Реципиент идеологического послания, однако, может сопротивляться идеологии разным образом. Можно ее разделять, но при этом от нее дистанцироваться, оговаривая как-то свое стороннее отношение. Можно от нее пассивно отгораживаться. Можно активно ей противостоять с любой степенью жесткости, в том числе и занимая активную антагонистическую позицию (или формируя ее).

При этом можно негативно относиться к идеологии как таковой. Сам по себе факт наличия идеологии как формы организации дискурсивного и социального поведения, может вызывать отторжение по вполне понятным соображениям:

1. Идеология как некая устойчивая система концептов, образов, принципов противопоставляет себя естественной спонтанности живой жизни, ограничивает ее многообразие и стремление человека к свободе.
2. При любом раскладе идеология описывает реальность весьма приблизительно и односторонне. Моноидеологическое описание может ограничивать непредвзятый многосторонний реалистический взгляд на вещи.
3. Ограниченность идеологии существует не только на описательно-аналитическом уровне, но и на прагматическом. Идеологически ангажированный автор скорее всего предлагает односторонне-ограниченные пути выхода из создавшегося положения.
4. Идеология требует жертв и усилий, связана так или иначе с ограничениями гедонистического характера.
5. Почти неизбежно связана с агрессивностью. В процессе идеологической экспансии может иметь место определенный экстремизм.
6. Всегда создает иерархию внутри ИС, причем часто отмечается зазор между идеологическими требованиями и реальностью тех, кто требует их исполнения.

Все это создает и поддерживает то, что мы здесь обозначаем идеологофобией. Это значит, что авторы идеологических построений, претендующих на привлекательность, должны все это учитывать. Включать в себя рефлексию по поводу всего этого, можно, например, парадоксально отрицая идеологический статус собственной идеологии. Ж.- Ф. Лиотаром ( Лиотар Ж.-Ф., 1998) описан процесс, происходящий в современном гуманитарном знании, - утрата влияния старых метанарративов (читай: идеологий). Нетрудно предположить, что важную роль в этом феномене делегитимации сыграла именно идеологофобия.

Идеобаллия в науке.

В интересной работе В. Беляева (Беляев, 2002) сфера науки представлена как поле борьбы за некие "вненаучные" результаты. Здесь наука рассматривается "как способ решения человеком своих задач как человека" (Беляев, с. 6)Очень многое из того, что происходит в научном сообществе и совершается как бы в режиме научной полемики, связано скорее с феноменами групповой динамики, чем с интересами науки как таковой.

Описывая интерперсональную ситуацию в научном сообществе, В. Беляев выделяет следующие виды борьбы:
"Борьба за самообоснование. Она является следствием того, что наука представляет из себя поле, в котором личности и социальные группы могут располагать свое существование. Каждый, строящий свой мир в поле науки, борется за возможность обосноваться там" (там же, с. 7).
Речь идет о феноменах всем и давно очевидных: научный мир есть пространство интенсивной групповой динамики. Научные результаты, данные исследований и т. д. служат регуляторами этой динамики. Групповая динамика формируется интересами присутствия и влияния, борьбы за превосходство и лидерство. Без понимания этих обстоятельств, многое в жизни научного сообщества покажется непонятным.

Отвоевав себе пространство, ученый ввязывается и в иные виды борьбы:
" Борьба за идентичность. Она является следствием того, что наука не представляет из себя того поля, в которое человек может перейти полностью. Поэтому осознание принадлежности себя к другим полям существования делает неизбежным переходы от полей "не науки" к полю науки и обратно (там же).

Идентичность, индивидуальная и групповая, оказывает существенное влияние на взгляды ученого, его положение в сообществе, разделение его на "свое" и "чужое". Фиксация идентичности может привести к формированию строгих дискурсивных рамок, являющихся одновременно идентификационными признаками (я из этой школы).

Интересы научной группы, с которой ты себя отождествляешь- один из сильных аспектов ИМ.
Борьба за коммуникативное пространство. Она является следствием того, что наука представляет из себя поле, в котором одновременно создаются миры разных личностей и социальных групп. Каждый строящий свой мир борется за обладание этим полем (там же).

Борьба за пространство культуры. Она является следствием того, что наука представляет из себя определенный способ организации культуры, который можно стремиться сделать фундаментом культуры в целом, если верить в необходимость этого" (там же).

Эти два тезиса в особых комментариях не нуждаются. Они вытекают естественным образом из предыдущих.

Здесь важно отметить, что в мире естественных и точных наук эти борцовские аспекты смягчены вполне понятными обстоятельствами. Верифицируемость данных, экспериментальная воспроизводимость может поставить точку в любом научном споре. В гуманитарном мире все не так: невозможность экспериментального подтверждения положений той или иной теории делает возможным конкурентно-полемическое сосуществовование разных идеологий, школ и пр.

Забегая вперед, скажем, что именно трудность верификации данных психотерапевтической работы, не преодоленные пока сложности в сравнительном анализе психотерапевтических методов делают борьбу за присутствие и влияние в психотерапевтическом мире особенно интенсивной.

Идеобаллия и тоталитаризм.

Печальная правда заключается еще и в том, что ИМ лучше всего реализуется через тоталитарные властные структуры. Совершенно ясно, что либерализм и политкорректность ослабляют идеобаллию. Множественность идеологий ослабляют энергетическое поле каждой из них.
С другой стороны - появление и распространение идеологии есть реакция на некий кризис. Чем острее кризис, тем сильнее тоталитарная тенденция, тем более насущной становится наличие идеологии для группы, находящейся в состоянии кризиса.

Разумеется эти обстоятельства вполне могут усиливать негативный образ идеобаллической деятельности как таковой, могут провоцировать и углублять идеологофобию. Формируя привлекательный идеобаллический дискурс, необходимо все это учитывать и включать в его структуру необходимые оговорки, смягчающие все эти, безусловно нежелательные для субъекта идеобаллической деятельности, обстоятельства. Самая толковая стратегия составления оговорок - ссылки на внешнюю необходимость. Дескать, не ради себя самого идеобаллист (или идеобалл, идеобаллёр - как лучше?) осуществляет свою деятельность, а есть сумма обстоятельств, провоцирующих его к такой деятельности.

Идеобаллическое сообщество.

Идеобаллическая мотивация удовлетворяется людьми на протяжении множества веков. Эта мотивация сформировала в обществе целый класс своего рода. В обществе давно осуществлена специализация идеобаллии.

Издавна существуют идеобаллические специалисты - философ, священник, миссионер, политик. Производство идей вместе с их распространением - их главное дело. Существуют также и маргинальные варианты существования идеобаллических персонажей - сектант, революционер, лидер молодежного объединения.

Одно из главных направлений удовлетворения идеобаллической потребности - формирование идеобаллического сообщества (далее - ИС). Этот вид сообщества существует в различных редакциях, но имеет свои инвариантные свойства.

Итак, для ИС типично следующее:

1. Единая идеология. Все сообщество безоговорочно (в худшем случае, с мелкими поправками) разделяет основные принципы групповой идеологии. Структура этой идеологии должна содержать следующие элементы:
a) Описание вызова, который делает данную идеологию легитимной.
b) Описание экзистенциального врага, что может быть включено в структуру вызова.
c) Описание ответа, даваемого этой идеологией на вызов. Этот ответ должен быть описан и как некий проект, и как практика.
d) Начертание плана действий, программы по обеспечению реализации ответа.

2. Зачастую ИС формируется вокруг некоей харизматической личности. Идея отождествляется с реальным персонажем и ИС формируется вокруг обоих сплачивающих факторов - идеологического и личностного. Харизматическое влияние, о котором мы много писали (см. Сосланд, 1997, 1999) воспринимается многими как проявление некоего демонического влияния, транслируемого посредством образа некой личности (так называемое обаяние). На самом деле, харизма - это способ продвижения идеи в массы, средство реализации идеобаллической мотивации в обществе. Харизматическая позиция всегда предполагает сочетание идеологического и организационного лидерства.

3. В продвинутых ИС зачастую принимаются определенные этические и дисциплинарные кодексы. Свод предписаний и запретов формируется для поддержания жизнестойкости внутри самого сообщества, а также для усиления внешней экспансионистской активности. ИС почти всегда противопоставляют себя как другим аналогичным сообществам или же враждебному окружению в целом. Этические и дисциплинарные правила легитимированы именно этим обстоятельством. Наличие экзистенциального врага (неважно, реального или воображаемого) способствует процветанию дисциплинарно-репрессивной деятельности.

4. Почти всегда ИС демонстрирует тенденцию к экспансии. Для ИС вполне типична деятельность, направленная на распространение идеологии и на расширение круга тех, кто с ней связан. Весьма важной является миссионерская, рекрутирующая работа.

5. Очень часто (хотя далеко не всегда) в ИС используются разного рода экстатические практики. Транс разного рода является одним из важнейших соблазнов ИС. Мы видим безусловно глубокий смысл в сходстве аббревиатур ИС - идеобаллическое сообщество и ИСС - измененное состояние сознания. Особенно это относится к религиозным и психотерапевтическим типам ИС (см. ниже классификацию).

6. Может иметь место всякого рода идентификационная символика (гербы и знамена, гимны и ритуалы). Эта символика может быть непосредственно связана с предыдущим моментом, но главное в ней - сплачивание единомышленников в единый организм, создание эмоционально насыщенной коммуникативной ткани внутри сообщества.

7. Идеология в таком сообществе встроена в структуру групповой динамики. Эта групповая динамика, как и любом сообществе, оказывает решающее влияние на положение дел. Своеобразие ИС заключается в том, что внутренняя идеология становится важным фактором групповой динамики. Такие факторы, как верность идеологическим принципам, поддержание их "строгости и чистоты" могут оказывать решающее влияние на иерархию в ИС, разделять на лидеров и маргиналов. Она имеет как выраженный внутренний аспект (отношения между членами ИС, иерархическое разделение) и внешний - отношения с социумом и аналогичными или конкурирующими институтами.

Бонумизация.

Тут было бы неплохо ввести в оборот еще один концепт, весьма достойный, но при этом вполне лапидарный. Самое простое соображение заключается в том, что деятельность ИС направлена на улучшение некоторых обстоятельств, признаваемых изначально неудовлетворительными.

Политическая партия стремится к улучшению общества, филантропическое объединение - к улучшению нравственности, психотерапевтическая школа - к улучшению душевного здоровья. Именно это тривиальное обстоятельство является для всех ИС инвариантным. Именно оно формирует пафос их работы и, разумеется, нуждается в адекватной концептуализации.

Итак, бонумизация (bonum лат. - добро) - всякого рода глобальный проект социально ориентированного улучшения и деятельность, с ним связанная. Обозначает движение от аксиологически отрицательного к аксиологически положительному полюсу, проще говоря, от "дурного" к "хорошему".

Улучшение происходит всегда через некое преодоление. Возможна, к примеру, внешняя и внутренняя бонумизация. Пример первой - социальная революция, второй - психотерапия. Реализация бонумизационного проекта возможна как через крупномасштабные действия или как результат, к примеру, "проповеди малых дел" в толстовском духе. Известный слоган: "Красота спасет мир", является, таким образом, бонумизационной сентенцией.

Таким образом, мы имеем дело с концептом, который позволяет нам объединить воедино весьма разные, на первый взгляд, практики. Бонумизация придает смысл существованию любой идеологии, делает ее психологически легитимной. В самом деле, невозможно представить себе никакую деятельность вне направленности на некое "улучшение". Простота, даже некоторая тривиальность этого концепта вкупе с определенной оптимистической установкой делают его, на наш взгляд, вполне привлекательным, хотя он, конечно, нуждается в дальнейшем развитии.

Классификация ИС

Не составит труда перечислить теперь наиболее распространенные ИС. Они, собственно у всех на виду, легко различимы простым мысленным взором.

Итак, это:

1. Мировые конфессии, включающие в себя клир и конфессиональную паству.
Здесь речь идет о самых заметных в мировой культуре ИС. На примере больших конфессий можно проследить все основные особенности сообществ, о которых идет речь, все основные виды конфликтов, внутренних и внешних, которые формируют групповую динамику внутри таких сообществ.

2. Культовые сообщества (в том числе и так называемые тоталитарные секты).
Эта сфера маргинальной культуры имеет часто широкий общественный резонанс в силу активной рекрутирующей политики, противопоставления себя общественным институтам, а также активного противодействия со стороны традиционных конфессий. Однако, в сущности, они мало чем отличаются от больших религий, особенно на ранних этапах их существования. Именно в силу этой схожести (секты - своего рода пародии на мировые религии) они вызывают не себя интенсивную агрессию традиционалистской части социального спектра.

3. Эстетические объединения.
Они провозглашают обычно свое появление на свет манифестом. Это может быть литературное направление - символисты, имажинисты, обэриуты, Серапионовы братья, дадаисты. Музыкальное объединение - русская "Могучая кучка", парижская "шестерка". МХАТ в свой ранний период, театр В. Мейерхольда, театр на Таганке Ю. Любимова. Кинематографические объединения вроде группы "Cahiers du cinema" на рубеже 50-х - 60-х, скандинавской "Догмы".
Манифест, провозглашающий появление нового направления встраивает его в определенный социально-политический контекст. Провозглашаются обычно не просто новые эстетические принципы, но и указывается вызов, размещающийся в крупнообъемном социальном пространстве. Здесь важно отметить, что идеобаллическая деятельность здесь носит как бы подчиненный характер. Все же самое важное в деятельности этих объединений - художественные практики, производство арт- объектов. Идеологии здесь не носят самостоятельного характера, ей, естественно уделяется не столь интенсивное внимание как в "чистых" идеобаллических сообществах (религиозных, философских, политических, социальных).

4. Политические партии (в зародыше - революционные ячейки).
Путь от узкого круга заговорщиков, расклейщиков листовок и бомбистов до крупной политической силы, берущей на себя ответственность за судьбу целой страны - известный сюжет. При этом ясно, что любое - квазиэдиповское - стремление к бунту должно так или иначе быть легитимировано неким значимым кругом идей. В политической идеологии весьма подчеркнута роль "экзистенциального врага".

5. Психотерапевтические школы (см. А. И. Сосланд, 1999). Об этом, собственно, речь пойдет ниже.

6. Так называемые неформальные молодежные объединения - хиппи, панки, скинхэды.
"Возрастной" контекст этих объединений минимизирует удельный объем идеологически ориентированной деятельности в этих сообществах. При этом достаточно серьезное внимание уделено акциям, призванным привлечь скандальное внимание, равно как и эпатирующей демонстративности во внешнем облике. "Философия" уступает здесь "спектаклю", хотя ясно, что внешняя атрибутика, бросающаяся в глаза, строго предписана исходными идейными принципами.

7. Философские объединения: Платоновская Академия, Синопские киники. Видимо, Львовско-варшавская школа, ну и, к примеру, Московский методологический кружок, созданный Г. П. Щедровицким.

8. Филантропические организации (вроде Армии спасения). Масонские ложи.

9. Социалистические (или какая угодно другая) коммуны.
Это организации вроде знаменитой "Новой гармонии" Роберта Оуэна, представителя т. н. "утопического социализма", основанной им в Америке. К созданию коммун, как известно, тяготеют и некоторые тоталитарные секты (как, например, получившая известность в постсоветское время секта Виссариона), и неформальные молодежные объединения, вроде хиппи и пр. Коммуна, как ИС сообщество, отличается определенным своеобразием в этом ряду: ее члены удаляются от враждебного мира, замыкаясь в собственном пространстве, пытаясь реализовать свои теоретические принципы в изоляции от остального мира.
В идеологию таких организаций зачастую встроены эсхатологические мотивы. Удаление "от мира" в коммуну мыслится как акт спасения, бегства от падшего миропорядка в мир особых отношений и благого образа жизни. Остальной мир, погрязший в грехе и пороке, неизбежно катится к своему концу. Сущность и психология апокалиптического дискурса описана нами ранее (Сосланд А. И., 2000).

10. Педагогические течения (скажем, Вальдорфская школа).
Конечно, в этих случаях речь идет не просто об эффективной педагогической практике, но и об определенной антропологической концепции. Как и в других случаях ИС, такого рода педагогические системы противопоставляют себя другим - якобы неэффективным, негуманным и пр.

11. Натурально, возможны всякого рода "синтетические" ИС. Здесь все сочетается со
всем, то есть, возможны самые разные сочетания вышеперечисленного.

Теперь о психотерапии.

Стремление психотерапии к выходу за пределы собственно терапевтического обихода, было давно замечено самыми разными авторами. Обвинение психоанализу в том, что это "не терапия, а новая религия" стали давно общим местом.

Вот как пишет об этом Карл Ясперс: "...Психотерапевт… должен противостоять почти неизбежному стремлению (которое мы наблюдаем на практике) превращать психотерапию в мировоззренческое учение, и формировать из круга, образованного им самим, его учениками и пациентами, сообщество наподобие религиозной секты (K. Jaspers, 1973, s. 685; перевод наш - А. С.). И далее он делится соображениями о том, как избавить психотерапию от "стремления" создавать секты, где группируются вокруг особо почитаемого учителя, создавать из психотерапии религию (там же)".

Этот отрывок свидетельствует в пользу того, что "почти неизбежное стремление", о котором идет речь, очень интенсивное. Это, собственно, и есть ИМ. Сочетание "мировоззренческого учения" и "секты с особо почитаемым учителем" во главе и есть два основных идеобаллических компонента - учение плюс сообщество. Хорошо известно, что все психотерапии создавались именно в таком режиме, под воздействием ИМ.

Научная добросовестность требует здесь конечно, чтобы разобрались с "недобросовестностью" психотерапевтов, которые так и норовят обрести статус "властителей дум", пророков и реформаторов. Можно прямолинейно и чистосердечно возмущаться (как это делают К. Ясперс и многие другие) этими обстоятельствами, но разумнее, конечно, трезво и критически разобраться, почему именно так происходит. Причем здесь недостаточно сетовать на недобросовестность и избыточное честолюбие психотерапевтов. Речь идет, конечно, о самой природе психотерапии, которая нудит столь интересный способ теоретического поведения.

Психотерапия и Большой проект.

В самом деле, зачастую психотерапия мыслит себя как часть некоего крупного проекта по переустройству общества. Эта традиция, как и многое другое в психотерапии, заложена психоанализом. Она собственно начинается с фрейдовских поздних метапсихологических текстов, таких как "Массовая психология и анализ человеческого Я", "Будущее одной иллюзии", "Неудовлетворенность культурой". Психотерапевты имеют претензию (не лишенную, конечно, определенных оснований) вмешиваться в круг проблем крупного социального пространства, находящегося как бы за пределами их непосредственных профессиональных интересов, в сфере издавна отданной на откуп философам, социологам и пр.. Культуркритический (и культурстроительский) пафос - слишком заметная позиция в структуре психотерапевтического знания, чтобы ее игнорировать.

Большой проект в психотерапии всегда сформирован в духе оппозиции клиента и окружающего мира. Для психотерапевта важно углядеть, что же именно в культуре является большим патогенным фактором.

Мир, в котором живет клиент, выступает поставщиком причин возникновения патологических феноменов. Окружающая индивидуума социальная среда всегда будет "дурной" в зеркале психотерапевтической теории. Терапевт выступает в роли как бы адвоката по отношению к пациенту, и прокурора - по отношению к окружающему его миру. Это он, терапевт, может предъявить счет обществу, которое довело его клиента до беды.

Психотерапии, как мы писали уже раньше (Сосланд, 1999), имеют вполне определенную тенденцию в своем развитии. Мы обозначили ее как доктринальное расширение. Давно стало общим местом известное утверждение, что, например, психоанализ превратился из специального лечебного метода в мировоззренческую систему. Речь здесь идет и о завоевании больших идеологических пространств, и о встраивании философского дискурса в психотерапевтический.
При таком расширении психотерапевт делает заявку на идеологическое влияние в совершенно иных размерах. Таким образом, терапевтическая, она же школьная, идеология выходит за собственные профессиональные границы. "Неудовлетворенность культурой" сама по себе существенно увеличивает размеры идеологического пространства психотерапии.

Обращаясь к основам общественного устройства, которые, выходит, довели обратившихся к нему пациентов до невроза, психолог порой вполне может иметь в своем портфеле некий проект глобального переустройства общества. Так, К.Хорни прямо обвиняет культуру в том, что оно невротизирует личность: "Существуют определенные характерные трудности, неотъемлемо присущие нашей культуре, которые отражаются в виде конфликтов в жизни каждого человека и которые могут приводить к образованию неврозов" (К. Хорни, 1993, с. 216).

Причину этому она видит в том, что "современная культура экономически основывается на принципе индивидуального соперничества" (там же, с. 216). Понятно, что подобного рода диагноз обладает определенным предписывающим потенциалом. К сожалению, психология пока не занимает в обществе соответствующего ей статуса, так, чтобы психологические исследования могли перерастать в предписания, законы, правила и проч.

В свою очередь, Э. Фромм описывает картину "дегуманизированного общества 2000-го года" (Э. Фромм, 1993, с. 239) и предлагает "шаги по гуманизации технологического общества" (там же, с. 289). Среди главных направлений его - вполне бонумизационного, по нашей терминологии, проекта - активизация человека и высвобождение его энергии, переход к гуманизированному потреблению, психодуховное обновление ( там же, с. 291 - 326).

Представители когнитивно-поведенческого направления тоже весьма интенсивно выступают с культуркритических позиций, причем свою критику они легитимируют эмпирическими исследованиями. Так в работе, посвященной теме эмоциональных расстройств в современной культуре, мы читаем:

"…В современной культуре существуют достаточно специфические психологические факторы, способствующие росту общего количества переживаемых отрицательных эмоций в виде тоски, страха, агрессии и одновременно затрудняющие их психологическую переработку". (с. 67)
О том, какие это факторы, авторы высказываются далее вполне определенно:
"…эмоциональные нарушения тесно связаны с культом успеха и достижений, культом силы и конкурентности, культом рациональности и сдержанности, характерными для нашей современной культуры" (с.71)

Все эти соображения связаны, так или иначе, с ориентацией на "большой проект", на перспективу преодоления психотерапией границ лечебных кабинетов и выходом на некий глобальный уровень. Однако, этот выход требует и особой организации сообщества, о чем уже шла речь выше. Порой эти организации выглядят со стороны весьма незаурядным образом.

Как это бывает.

Здесь нам хотелось бы изложить и прокомментировать записи Сергея Эйзенштейна, сделанные по следам его бесед со Стефаном Цвейгом, непосредственным свидетелем раннего периода развития психоаналитического сообщества.

Он очень живо передает ту особую патриархальную атмосферу, которая царит за овальным четверговым столом среди боготворимого профессора и страстных его адептов.
Непередаваемую атмосферу первых шагов открытий, воспринимаемых как откровения. Безудержную ферментацию мыслей от соприкосновения друг с другом. Бурный творческий рост и восторг. Но, не меньше того, и теневую сторону фрески этой новой афинской школы, где новый Платон и Аристотель слиты в подавляющей личности человека с вагнеровским именем (С. Эйзенштейн, ).

Описывая синхронно светлую и теневую стороны, С. Цвейг ясно указывает на неизбежные издержки любой идеобаллической практики. Но дальше описание идет преимущественно в негативном тоне. Идеалы интеллектуальной честности вступают в серьезный конфликт с реальным положением дел.

Подозрительность и ревность друг к другу адептов. А среди них: Штеккель, Адлер, Юнг.
Еще большая подозрительность к ним со стороны Фрейда.
Подозрительность и ревность тирана.
Беспощадность к тем, кто не тверд в доктрине.
Особенно к тем, кто старается идти своими ответвлениями, в разрезе собственных представлений, не во всем совпадающих с представлениями учителя.
Рост бунта против патриарха-отца.
Ответные обвинения в ренегатстве, в осквернении учения. Отлучение, анафема... (С. Эйзенштейн, 271).

Общеизвестной является трактовка отношений Фрейда с учениками в духе его собственных теорий - как отношений отца с детьми. Напряжение в такого рода сообществе неизбежно переходит в драматическую динамику.

"Эдипов комплекс", так непропорционально и преувеличенно торчащий из учения Фрейда, - в игре страстей внутри самой школы: сыновья, посягающие на отца.

Но скорее в ответ на режим и тиранию отца, отца, более похожего на Сатурна, пожирающего своих детей, чем на безобидного супруга Меропы Лайоса - отца Эдипа.

И уже откалываются Адлер и Юнг, уходит Штеккель...

Разве это не неизбежная картина внутренней жизни небольшой группы талантливых фанатиков, группирующихся вокруг носителя учения (там же).

С. Эйзенштейн легко соотносит примеры из истории психоаналитического круга с известными архетипическими персонажами. В этом контексте мы видим совсем иное сообщество - не научное, разумеется, а совсем иное.

И разве библейская легенда не права, материализовав в образе Иуды неизбежный призрак подозрений, витающих перед очами создателя учения?

Разве образ этот не менее вечен и бессмертен, чем образ сомневающегося прозелита, желающего все познать на ощупь, всунув пальцы, - в фигуре Фомы неверующего?

А сама обстановка? - И уж не отсюда ли и образ орды, поедающей старшего в роде, неотвязный образ в учении Фрейда? (там же, с. 272 ).

Эйзенштейн высказывает интересную догадку, что сама по себе подобная ситуация ведет к формированию подобных отношений:

А может быть, сама обстановка его окружения - неизбежное "возрождение" форм поведения, когда бытие поставлено в аналогичную атмосферу замкнутого клана и обстановку почти что родового строя?! (там же)

И вдруг Эйзенштейн понимает, почему именно это положение дел в психоаналитическом сообществе его так волнует. Конечно, такие отношения такая групповая динамика - вовсе не уникальны для психоанализа, ясно, что они воспроизводят практику всех сообществ подобного рода.

Конечно, оттого, что я уже с первых строк описания сошел с рельс описания обстановки внутри содружества Фрейда и что я давно уже описываю под этими чужими именами во всем похожую обстановку, из которой я сам выходил на собственную дорогу.

Такой же великий старец в центре.
Такой же бесконечно обаятельный как мастер и коварно злокозненный как человек.
Такая же отмеченность печатью гениальности и такой же трагический разлом и разлад первичной гармонии, как и в глубоко трагической фигуре Фрейда. И как лежит эта печать индивидуальной драмы на всем абрисе его учения!
Такой же круг фанатиков из окружающих его учеников.
Такой же бурный рост индивидуальностей вокруг него.
Такая же нетерпимость к любому признаку самостоятельности.
Такие же методы "духовной инквизиции".
Такое же беспощадное истребление. ...
Отталкивание.
Отлучение тех, кто провинился лишь в том, что дал заговорить в себе собственному голосу... (там же)

Речь идет о театре В. Мейерхольда, в котором Эйзенштейн работал до того, как выйти на самостоятельный путь. Впрочем, неважно, что именно он имел ввиду.

Идеобаллическое сообщество демонстрирует закономерности своего существования и развития вне зависимости от того, каков конкретно предмет его деятельности. Иначе говоря, идеобаллия живет в разных содержательных сферах.

Конечно, описанное Эйзенштейном положение в раннем психоаналитическом сообществе в современных психотерапевтических школах воспроизводится разве что отчасти. С тем, что было описано выше, мы имеем дело разве что как с некими следами. Теперь мы сталкиваемся чаще с совсем иными регуляторами жизни в профессиональном сообществе. Тем не менее, сам факт, что психотерапевтическое сообщество по-прежнему в значительной степени разделено на школы, свидетельствует о живучести описанных здесь обстоятельств.

Трансформация профессионального сообщества.

Если посмотреть на ситуацию в психотерапевтическом мире последнее время, то трудно не заметить разительных перемен. Они давно стали предметом широкого обсуждения (см. например, Психотерапия…., 1999). Исходная форма существования психотерапевтического сообщества в виде разрозненных школ испытывает серьезный длительный системный кризис. Каковы же те факторы, которые изменяют психотерапевтический мир?

1. Формирование надшкольных институтов.
Объединения психотерапевтов, объединяющие разные подходы, стали формироваться еще до второй мировой войны. Международные ассоциации могли создаваться как в границах одной страны, так по интернациональному признаку. Всемирная ассоциация психотерапии, созданная в тридцатых годах ХХ века, занималась преимущественно научными вопросами. В отличие от нее созданная в девяностых Европейская ассоциация психотерапии (и Всемирный совет по психотерапии), поставила перед собой намного более широкие цели - в первую очередь то, что было связано с вопросами профессиональной политики, сертифицирования, общественного признания посихотерапии и проч. Все это обеспечило ей повсеместное широкое признание (см.). Постоянный диалог школ, осознание общих интересов представителей разных подходов разрушил старый режим функционирования психотерапии в рамках одной школы. Большинство психотерапевтов признает себя теперь сторонниками одновременно разных подходов. Параллельно с этим появился запрос на создание надшкольных теорий, на "общую психотерапию" ( см. Grawe & al., 1994, 1995 ).

2. Влияние университетской науки.
Психотерапия развивалась и развивается в значительной степени теперь в рамках частных институтов, по большей части независимых от структур высшего образования. Карьерные критерии в психотерапии и университетской науке чаще всего не совпадали. В психотерапии осуществлялось сертифицирование по результатам обучающих программ, где главный упор шел на собственный клиентский опыт и супервизию. В университетской карьере были востребованы, наоборот, публикации и диссертации, получить же систематическое психотерапевтическое образование не представлялось возможным.

Однако университетское влияние становится все более и более ощутимым. Как в преподавательском, так в исследовательском направлении психотерапия занимает все больше места на психологических и медицинских факультетах Европы и других континентов. Университеты с их традиционно прагматическими установками, разумеется, ориентированы только на признанные методы, прошедшие проверку в рамках строго контролируемых исследований.

Существенная часть психотерапевтической жизни проходит теперь уже не только в школьных институтах, но и исследовательских центрах, ориентированных в первую очередь на университетскую науку. Существуют однако уже примеры рождения новых психотерапий в рамках университетских клиник - имеется ввиду кататимно-имагинативная психотерапия (или символдрама) Карлхайнца Лойнера (см. Обухов, 1999).

Сегодня в период кризиса традиционного способа организации психотерапевтического сообщества - школьной формы - следует предположить, что университеты смогут взять на себя те функции, что обычно принадлежали частным организациям, закрепленным за школами. Ну и порой мы видим примеры, когда университетские структуры становятся источником идеобаллического движения. Создатели новых методов иногда активно формируют и выращивают официальные учебные подразделения, жертвуя много времени на административные и представительские обязанности. Они прекрасно понимают, что факультеты и кафедры могут в нынешней ситуации сыграть роль аналогичную той, что в свое время играли школы.

3. Борьба за общественное признание и государственное финансирование.
Легитимация психотерапевтической практики в первую очередь связано с доказательствами ее эффективности. Длительное существование в рамках частных институтов, изолированных друг от друга школах привело к развитию многих методов с неясными последствиями их применения для клиентов. Встраивание психотерапии в систему социальной помощи ведет к необходимости серьезной проработки всех аспектов, связанных с действенностью, экспериментальной верификацией и т. д.

К сожалению, многие годы исследований в этой области привели к выводу, который был известен и так: "психотерапия - это лучше, чем ничего". В том, что касается преимущества отдельных школ над другими, никакой ясности нет, и, видимо, не предвидится в ближайшем будущем. По отдельным клиническим разделам разные методы демонстрируют незначительное преимущество, но в целом они сравнимы по своей эффективности (см. Калмыкова Е. С., Кехеле Х. 2000). Парадокс эквифинальности (там же, c.16 ) - приблизительно одинаковая эффективность разных методов, разительно отличающихся друг от друга по основным теоретическим и техническим параметрам, остается главной проблемой психотерапии. Вместе с тем, этот феномен должен вроде бы приводить нас к следующему выводу: если так много методов, чья эффективность все еще нуждается в проверке, то новые будут уж точно лишними. Одним словом, последнее время появилось слишком много тенденций, ослабляющих или обессмысливающих исконное заветное желание психотерапевта создать во чтобы то ни стало свой новый метод, а при удачном стечении обстоятельств - и школу.

Но желания сильнее разума.

Несмотря на все эти тенденции и проекты, процессы формирования новых методов все же продолжают происходить. Здесь и там, открывая специализированные журналы, мы наталкиваемся на описания неких новых психотерапий. Чаще всего вокруг них не формируется новых школ большого формата, речь идет о мелких группах, или просто отдельных авторах. Видимо, порой, самое заметное отличие нового метода от уже известных - название, не более того. Порой психотерапевт считает свою жизнь в науке прожитой напрасно, если ему не удается создать новой психотерапии. В любом случае, как и в других областях, описанных в этой статье, речь идет об одном и том же - ни с чем несравнимым счастьем быть источником…

Литература:

Eagleton T. Ideology: An Introduction. L., 1991. P. 1-2.

Беляев В.А. Взаимодействие социокультурных и личностных факторов научной деятельности: методологический анализ Автореф. дис. канд. филос. наук. М., 2001

Бодрийар Ж. Соблазн. Пер. с франц. М.: Ad Marginem, 2000

Зорин А. Идеология и семиотика в интерпретации Клиффорда Гирца // Новое литературное обозрение, 1998, Й1 (Й29), с. 39-54

Калмыкова Е. С., Кехеле Х. Психотерапия как объект научного исследования // Основные направления, современной психотерапии. - "М.: Когито-центр, 2000

Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. Пер. с франц. Спб.: Алетейя, 1998

Мамардашвили М. К., Соловьев Э. Ю., Швырев В. С. Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной философии // Философия в современном мире. - М.: Наука, 1972, c. 28-94

Обухов Я. Л. Символдрама и современный психоанализ. Сборник статей. - Харьков: Регион-информ, 1999

Психотерапия - новая наука о человеке: Пер. с нем. - Екатеринбург: "Деловая книга", М.: "Академический проект", 1999

Сосланд А. И. Харизматическая личность в психотерапии // Московский психотерапевтический журнал, 1997, Й 3, с. 152 - 191

Сосланд А. И. Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или Как создать свою школу в психотерапии. М.: Логос, 1999

Сосланд А. И. Удовольствие от Апокалипсиса, Логос, 2000, Й 3-4, с. 108-115

Фромм Э. Психоанализ и этика: Пер. с англ. - М.: Республика, 1993.

Холмогорова А. Б., Гаранян Н. Г. Эмоциональные расстройства и современная культура, Московский психотерапевтический журнал, Й2 (22), 1999, с. 61-90

Хорни К. Невротическая личность нашего времени; Самоанализ: Пер. с англ. - М.: Прогресс-Универс, 1993.

Эйзенштейн С. М. Психологические вопросы искусства / Под ред. Е. Я. Басина. - М.: Смысл, 2002.

Grawe K., Donati R., Bernauer F. Psychotherapie im Wandel - Von der Konfession zur Profession. Hogrefe, Goettingen, 1994.

Grawe K. Grundriss einer Allgemeinen Psychotherapie. Psychotherapeut, 1995, 40: 129-145.

Jaspers K. Allgemeine Psychopathologie, 9 Aufl., Springer, Berlin, 1973.








Поиск информации на сайте

Rambler



Rambler's Top100





Рассылки@Mail.ru
Физическое и психическое развитие ребенка




Архив номеров и
условия подписки на журнал.


Яндекс цитирования







Google Groups Детская психология
Просмотр архивов на groups.google.ru